Ножкина татьяна

Новости экономики и финансов СПб, России и мира

Ножкина татьяна

— К сожалению, зародившись в начале 2000–х годов, тенденция решать корпоративные и хозяйственные споры с помощью возбуждения уголовных дел и привлечения к уголовной ответственности сегодня не только сохраняется, но и приобретает все более изощренные формы.

Часто конкуренты или бывшие компаньоны используют возможность возбуждения уголовного дела в качестве инструмента воздействия на неугодного руководителя компании (а бывает — и собственника бизнеса), считая, что это более эффективно, чем разрешить спор в гражданско–правовом порядке или добросовестно конкурировать.

Любой сотрудник, занимающий в компании высокую должность, может оказаться под ударом даже при совершенно, на первый взгляд, невинных обстоятельствах. Например, к ответственности могут привлечь членов совета директоров, авших за решение, которое в итоге принесло компании финансовые потери.

А как предпринимателю минимизировать риски уголовного преследования?

— Конечно, стопроцентной гарантии никто не даст, и рецепта, чтобы спать спокойно, не существует.

Но для минимизации рисков предпринимателям следует при принятии значимых корпоративных решений, заключении крупных сделок и т. п. провести совместно с адвокатами анализ возможных уголовно–правовых последствий.

Ограничиваться консультациями с корпоративными юристами, как это часто встречается на практике, недостаточно.

— На сегодняшний день полномочия адвоката достаточно широки.

Например, мы можем сами собирать доказательную базу о невиновности лица еще на стадии доследственной проверки, что очень важно, поскольку именно тогда решается, будет ли возбуждено уголовное дело.

Если же уголовное дело возбуждается и лицо, подозреваемое в совершении преступления, задержано, то самая своевременная помощь — это, пожалуй, как раз помощь при задержании.

Правоохранительные органы иногда оказывают давление: создают стрессовую обстановку, пытаются начать допрос без адвоката.

Это чревато тяжелыми последствиями, ведь в такой ситуации человек может не только наговорить лишнего, но и даже признаться в том, чего вообще не совершал.

Важно не поддаваться на провокации и в экстренной ситуации вызывать адвоката, при котором, как показывает практика, следователь вряд ли будет проводить стрессовый допрос.

Раз уж речь зашла о стрессовых ситуациях: что делать, если в офис приходят сотрудники правоохранительных органов?

— Силовые структуры имеют право прийти как на обыск в рамках предварительного следствия по уже возбужденному делу, так и на осмотр помещения, они могут сделать выемку, изъять документы еще на стадии доследственной проверки, то есть до возбуждения уголовного дела. В такой ситуации важно выиграть время и правильно общаться с теми, кто к вам пришел.

Прежде всего надо сохранять присутствие духа и сначала позвонить адвокату, а потом уже открывать дверь.

Если вы все–таки принимаете решение принять бой в одиночестве, то обязательно нужно проверить удостоверения сотрудников, ознакомиться с постановлением, являющимся основанием для проведения обыска. На данном этапе, как правило, это единственный документ, по которому можно понять суть претензий правоохранителей и то, какое отношение к ним имеете вы.

Обыск — сильнейший стресс для сотрудника, и, пользуясь этим, правоохранители часто проводят опрос лиц, которые находятся в офисе.

Здесь таится серьезная угроза: не понимая, в чем именно заключаются претензии, можно своими пояснениями спровоцировать правоохранителей поискать еще и в других направлениях, помимо уже их интересующего. И здесь как раз работает то самое правило, когда слово — серебро, а молчание — золото.

Переводя на юридический язык: не надо бояться воспользоваться своим правом отказаться давать показания на этом этапе, не понимая до конца ситуацию. Тем более что это право самое что ни на есть конституционное.

Можно ли сказать, что у бизнеса появляется культура взаимодействия с адвокатами?

— Культура появляется, и это облегчает жизнь всем.

Адвокаты со следователями все–таки разговаривают на одном языке, и каждый понимает задачи другого. Задача следователя — найти все, что свидетельствует о виновности подозреваемого лица, а адвокат должен следить, чтобы не допускались ошибки — как во время следствия, так и при дальнейшем рассмотрении дела в суде.

Конечно, чаще всего бизнесмены обращаются к адвокатам, когда уже возникают проблемы. Но и над превентивными мерами защиты они тоже задумываются — надо отметить, все чаще и чаще. Особенно это касается крупных западных компаний.

Например, обращаются для моделирования рисков при проведении крупных сделок. Или часто бывает, что компания прозрачная, но при этом взаимодействует с недобросовестными поставщиками. Правоохранительные органы через таких контрагентов могут зацепить и саму компанию. Такие риски мы отслеживаем и можем подсказать, как выстроить работу для минимизации претензий.

Как часто проверки, например налоговые, становятся поводом для уголовного преследования?

— Проверки всех контрольно–надзорных органов могут стать поводом для возбуждения уголовного дела. Нужно отметить, что в последнее время проверки стали еще более тщательными и доскональными.

Иногда уголовные дела возбуждают, даже не дожидаясь итогов проверки, например, по налоговым преступлениям. Тут, правда, все облегчается тем, что если уплатить все начисленные налоги, то дело может быть прекращено. Правда, не по реабилитирующим основаниям, но зато не придется нести уголовную ответственность.

Такого нет, допустим, в случае мошенничества: даже если потерпевший откажется от своего заявления, это не будет означать автоматического прекращения уголовного дела.

Оно может быть прекращено только по инициативе следствия, в том числе если в ходе предварительного расследования не обнаружено доказательств, свидетельствующих о виновности лица, а также по другим основаниям, предусмотренным уголовно–процессуальным законом.

Нужно своевременно реагировать на проводимые проверки и анализировать риски.

Например, подготавливая документы для проверяющих органов, надо всегда оценивать их с точки зрения следственных органов и органов дознания, предоставлять только запрошенные документы.

Если начинается проверка, особенно внеплановая, не затягивайте и не ждите, чем все закончится, — проконсультируйтесь с адвокатом на самой ранней стадии о возможных перспективах развития ситуации, в том числе и в уголовном направлении.

По каким составам чаще всего возбуждаются уголовные дела в отношении предпринимателей?

— Самая распространенная статья — мошенничество. Этот состав мы называем иногда резиновым, потому что под него можно подвести достаточно большое количество действий, связанных с хищением, — он легко доказуем. Также популярной остается ст.

199 УК РФ — уклонение от уплаты налогов.

Кроме того, сейчас распространено возбуждение уголовных дел за злоупотребление должностными полномочиями как следствие возникновения споров и разногласий между руководством организации и другими заинтересованными лицами.

Все чаще в практике встречаются статьи, которые раньше были мертвыми, — следователи стали отходить от стандартных составов и более широко смотреть на экономические преступления. Например, встречаются дела по таким экзотическим составам, как злоупотребления в сфере закупок для обеспечения государственных нужд, фальсификация финансовых документов.

Причем если некоторые статьи появились в Уголовном кодексе недавно, то многие существуют уже давно — просто их редко использовали. Проще было обвинить кого–то в мошенничестве, чем ломать голову над составом преступления.

В последнее время много говорят о гуманизации уголовного законодательства. есть ли уже какие–то подвижки на практике?

— Говорят об этом много, появились интересные законопроекты, есть предложения часть экономических преступлений — даже средней тяжести — перенести в раздел административных правонарушений, но на практике изменений пока немного. Статистика неумолима, и количество тех, кто слушает эти заявления из–за решетки, к сожалению, существенно не уменьшается.

Источник проблемы — по–прежнему репрессивный характер правоохранительной системы. И вряд ли вопрос разрешится в ближайшее время, потому что уголовное преследование остается рычагом давления в некоторых сферах.

Тем не менее уже сделаны серьезные шаги, которые, мы надеемся, изменят практику расследования экономических преступлений. В 2016 году внесены поправки в Уголовный кодекс РФ, в результате которых в том числе были ужесточены санкции ст.

299 УК РФ (“Привлечение заведомо невинного к уголовной ответственности”), где минимальный срок лишения свободы был поднят с 5 до 7 лет при максимальном 10 лет.

Кроме того, в статье фактически введено понятие заказных дел и предусмотрена ответственность за незаконное возбуждение уголовного дела.

В общем, гуманизация —процесс длительный. Но то, что в этом направлении есть позитивное движение, очевидно, и я думаю, что в течение какого–то времени консенсус между бизнесом и государством будет найден.

Выделите фрагмент с текстом ошибки и нажмите Ctrl+Enter

Обсуждаем новости здесь. Присоединяйтесь!

Источник: https://www.dp.ru/a/2018/10/09/Posovetujtes_s_advokatom

Интервью с Татьяной Ножкиной, адвокатом, старшим партнером Адвокатского бюро

Ножкина татьяна

— Татьяна Александровна, вы долгое время работали в одном из самых именитых адвокатских бюро — адвокатском бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», и не просто работали, а были партнером.

Тяжело ли вам далось решение уйти оттуда и какой фактор сыграл главную роль? Как отреагировали ваши уже бывшие коллеги и старшие партнеры? И ваши конкуренты?
— Я всегда с теплотой и благодарностью буду вспоминать об этом бюро, которое дало мне очень многое.

ЕПАМ по праву является одним из лидеров российского юридического рынка, поскольку его коллектив действительно один из лучших, с кем мне приходилось работать. У меня со всеми коллегами по предыдущему бюро сохранились теплые отношения, ни о ком не могу сказать плохого слова, они замечательные профессионалы. Надеюсь, они думают обо мне так же.

— Как долго ЗКС пришлось вас уговаривать? Что именно вас подкупило? Расширится ли на новом месте спектр ваших рабочих задач? Были ли предложения от других адвокатских коллегий или бюро?

— Вообще мне регулярно поступали «кадровые предложения» от серьезных игроков нашего рынка. Переговоры с новыми партнерами из ЗКС не были сложными. В партнерстве очень важны общие ценности, а в этом мы с командой ЗКС полностью совпали. Порядочность и преданность идеалам профессии для них не формальные слова, а часть идеологии. Я давно в профессии и работала со многими сильными адвокатами по уголовным делам. Но должна признать, что мне есть чему поучиться в профессиональном плане у моих новых партнеров. Для меня переход в ЗКС — это возможность работать с лучшими, обмениваться с ними опытом, вместе становиться еще сильнее, строить что-то новое, эксклюзивное для российского юридического рынка. И это стало большим вызовом, на который я с удовольствием откликнулась. Но все равно решение было для меня достаточно трудным, потому что в предыдущей команде у меня также было удовлетворение от работы. Сейчас я открываю новую главу в своей профессиональной книге с огромным энтузиазмом. Спектр моих задач глобально не изменится. Я должна делать то, что делала и ранее: участвовать в развитии, искать новые рынки, взаимодействовать с доверителями, оказывать им качественную помощь в рамках командной работы, обучать более молодых сотрудников. В общем, это хорошо знакомая работа партнера любой серьезной юридической фирмы.

— Многие партнеры ЗКС — выходцы из следственных органов. На ваш взгляд, такой опыт для адвоката полезен? Не смущает ли вас, что вы будете практически единственным партнером без прошлого в органах?

— Полагаю, что вопрос должен ставиться не о том, где именно получал свой опыт адвокат ранее, а о том, что он представляет собой в профессиональном и личностном плане здесь и сейчас. Не бывает хороших и плохих адвокатов по признаку того, работал ли человек следователем или пришел в адвокатскую профессию после окончания института. Важно то, насколько этот человек профессионален и предан профессии, клиентам, праву здесь и сейчас. Так всегда будет складываться, что люди прирастают партнерами из числа тех, кого они хорошо знают, ценят, считают хорошими профессионалами. Учитывая, что нынешние лидеры ЗКС работали, и весьма успешно, следователями, вполне объяснимо, почему они «обращали в свою веру» лучших коллег с предыдущих мест работы. Опыт работы в правоохранительных органах многим нашим партнерам помогает. Однако ЗКС не декларирует и никогда не будет декларировать, что хорошие адвокаты — это только те, кто ранее работал следователем. Принцип ЗКС — собирать в свою команду лучших, и мне он очень хорошо откликается.

— Вы достаточно известный человек, на вашем счету серия громких дел, причем успешных. Не было амбиций создать полностью свой проект со своей командой?

— Признаю, я думала об этом. Однако ЗКС дает мне как раз то, чего я всегда хотела: работу с командой, которая функционирует так, как я хочу, чтобы функционировала именно моя команда. Это настоящий коллектив людей, сплоченных одной идеей: быть лучшими в своей отрасли права, помогать людям, которые к нам обращаются, постоянно расти, учиться и учить других. То, что в названии бюро нет моей фамилии, не вызывает у меня никакого беспокойства, подобных амбиций у меня никогда не было. Мое профессиональное имя — ЗКС, и, надеюсь, так будет долго. К тому же сейчас название бюро уже не имеет какой-либо расшифровки, а три буквы в этом названии общеизвестны на рынке. Хотя я знаю, что изначально бюро образовывалось по фамилиям трех отцов-основателей, двое из которых в нем уже на данный момент не работают. При этом бюро гордится успешной работой с этими партнерами и всегда будет с теплотой о них отзываться.

— Какими направлениями вы займетесь на новом месте? Что станет вашей основной специализацией? Какие вы ставите для себя основные задачи на обозримое будущее?

— У нас узкоспециализированное бюро, мы оказываем юридическую помощь нашим доверителям в области уголовного права и не планируем работать в других отраслях права. Однако в рамках этой специализации у партнеров есть свои направления работы, в которых они наиболее компетентны. Мне хотелось сосредоточить свои усилия помимо защиты по уголовным делам, которую я, как и всякий практикующий адвокат, очень люблю, также на развитии направления расследования правонарушений и преступлений внутри компаний. Среди приоритетов могу отметить также работу с иностранными клиентами бюро.

— ЗКС много вкладывает в развитие молодых юристов. Будете ли вы участвовать в этих проектах, если да — то в каких именно? Чему в первую очередь сейчас стоит обучать подрастающих юристов?

— Развитие молодых юристов — часть идеологии ЗКС. Бюро ставит себе задачу постоянно прирастать лучшими и хочет, чтобы в целом в нашей специализации — как на стороне обвинения и защиты, так и в качестве судей — практиковали только профессиональные, порядочные и ориентированные на справедливость юристы. Я обязательно с удовольствием буду участвовать во всех образовательных проектах бюро. Мне нравится учить студентов, делиться с ними своим опытом и знаниями. В первую очередь помимо практических навыков я хотела бы рассказывать студентам об отношении к людям. Ведь миссия любого юриста — это именно помогать людям. И если нам, юристам среднего и старшего поколения, в результате приложенных усилий удастся привить молодежи правильные юридические ценности, уверена, что с правом в стране через 5–10–15 лет будет гораздо лучше, чем сейчас.

— На ваш взгляд, насколько хорошо сейчас развит рынок юридических услуг и много ли профессионалов и сильных юридических команд? Если нет, то с чем связано их отсутствие?

— Наш юридический рынок еще очень молод, поэтому в таком юном возрасте тяжело рассуждать о его высоком уровне развития. Кроме того, юридический рынок сильно ориентирован на бизнес в стране в целом. Я не могу сказать, что в текущем моменте он находится в хорошем состоянии, особенно если учитывать отношение власти к бизнесу. К тому же достаточно тяжело развивать правильный юридический бизнес, когда в системе правосудия зачастую отсутствует принцип справедливости. И поэтому до сих пор у нас есть много юристов, которые ориентируются на коррупционные способы решения проблем или просто обманывают своих доверителей.Но сейчас на рынке появляется все больше и больше отдельных профессионалов и юридических команд, которые декларируют правильные юридические ценности, открыто отказываются от работы по черным и серым схемам, и в целом их работа направлена на развитие в стране справедливого правосудия. Думаю, что ЗКС можно причислить именно к такому, новому поколению юридических команд.

— Если продолжить тему профессионалов, то кем, на ваш взгляд, должен быть адвокат — в первую очередь безэмоциональным профессионалом и оценивать работу как бизнес или оставаться защитником и на первый план ставить элемент помощи своим клиентам? Если коротко — то бизнес или помощь людям?

— Всегда говорю, что спор о том, бизнес ли адвокатура или нет, бессмыслен. Безусловно, мы должны ориентироваться на помощь людям и не можем ставить свои интересы выше интересов наших доверителей. Мы не можем предавать их и профессию, думать исключительно о деньгах или собственной славе. Тем не менее наша профессия предполагает, что мы получаем за свою работу деньги, и вряд ли кто-то из тех, кто с яростью отстаивает точку зрения о том, что адвокатура — это не бизнес, отказывается от своих гонораров и соглашается всегда помогать людям бесплатно.Я долго работала в крупных юридических фирмах, знающих, что такое правильные бизнес-процессы, клиентоориентированность, маркетинг, учет рабочего времени. Поэтому мне привычнее говорить, что я занимаюсь юридическим бизнесом. Но если это бизнес, то он, безусловно, социально ориентирован, и если вопрос будет поставлен о выборе между человеком и деньгами, я для себя выберу человека.А что касается эмоций при работе адвоката, то мне ближе точка зрения о том, что эмоции и вовлеченность в каждого клиента скорее помогают выстраивать работу с клиентом и работать с делом, чем мешают.Но если говорить обо мне, то, несмотря на бурю эмоций и сочувствия внутри меня, я стараюсь сохранять холодную голову при принятии решений в интересах доверителя. Но это мой характер и мое отношение к профессии, и я с огромным уважением отношусь к адвокатам, источающим полную невозмутимость и отсутствие эмоций в любых ситуациях. Хотя объективно мне с трудом верится, что в ситуации явной несправедливости можно не проявлять эмоций или не ощущать их внутри себя.

Поэтому обычно внешне холодный и спокойный профессионал где-то в душе оказывается очень чувствительным и ранимым человеком с многочисленными шрамами на большом адвокатском сердце.

Источник: https://www.presscentr.rbc.ru/tpost/as6zpsu12x-intervyu-s-tatyanoi-nozhkinoi-advokatom

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.